Dear colleagues,
Russian animation enjoys great success not only in Russia, but in the whole world. We would like to support this format. For this purpose in 2018 we shaped a programme of Soviet and early Post-Soviet animation for the Festival of Russian Cinema in Paris “Quand les Russes”.
The programme was so successful that we’d like to offer it to other festivals. You’re welcome to get acquainted with the programme prepared by Mimesis and feel free to contact us if you are interested in presenting it.
But does it really matter whether it was a dream or not,
if this dream proclaimed to me the Truth?
F. M. Dostoevsky
“The impossible is the bride of humanity, and our souls fly to the impossible” — these words of A. Platonov are key to the practice of the Russian thinkers of the second part of the 19th century and the first part of the 20th. From Dostoevsky’s notion of “universal morality”, to the ideas of N. Fyodorov, traceable also in the culture of the Russian avant-garde — Khlebnikov’s “winged mankind” or Mayakovsky’s “The Flying Proletarian”, they lay out the path of the Russian dream, as illustrated by this programme.
In this sequence of animated movies, presented within the modus of “The Russian Idea” formulated by F. M. Dostoevsky, where begins the paving of the spiritual way for the idea of Divinohumanity, we can observe the further path of this meaning-making intention.
“Slashing at Kerzhenets” tells about Kitezh — a messianistic town, which, according to legend, was situated in Nizhegorodsky region.”The Russian Idea” involves the notion of the Russian people as God-bearing. It’s expressed in special reverence for Russian saints. In “Slashing at Kerzhenets” elements of Russian frescoes are used.
Art portrays us a project for the future, from depicting the world to its transformation by the power of “The Glass Harmonica”, and then to creating a new world, where “the great war is done with”, in which, according to N. Fyodorov’s belief, the victory over “the last adversary” of humanity — death — will be achieved.
“I’m very tired. Art would give me new strength.” — says father before his death in the animated picture “Potets”, based on a piece by A. Vvedensky, where an image of the main adversary of humanity — the finiteness — is presented to us. “But are we able to grasp the vanishing, and are we all mortal?”
The most famous creation of Y. Norstein “Hedgehog in the Fog”, shot after a fairy tale from the cycle “Is It True We’ll Live for Ages?” by S. Kozlov, also poses the questions of non-being.
In “The Dream of a Ridiculous Man” “the question of brotherhood, or relatedness, and the reasons for the unbrotherly, disrelated, or unpeaceful state of the world, and of the means for the restoration of relatedness is also posed sharply. The continuation of the ideas of cosmism about a wise reign of man in the world of creation can be seen in the pictures “The Cow”, “A Girl and a Dolphin”, “Miracle”.
Animation, as a form of cinematic art, echoes not the reality itself, but the ideas of thinkers — the bolder ideas. It is rethinking of death and illustration of a dream, that very “Dream of a Ridiculous Man”, the dream about a powerful, renewed life, the eternal yearning for it. At times a special interest is in observing the interlacing of images and interpretations created by animators with the voice of the author of a piece the picture is based on. This wonderful synthesis produces a variety of other connotations, within which the viewer will be interested to witness the birth of new and inspiring beginnings.
Уважаемые коллеги,
Русская анимация пользуется огромным успехом не только в России, но и во всём мире. Мы хотим поддержать этот формат. Для этого в 2018 году мы сформировали программу культовой советской и ранней постсоветской анимации для Фестиваля русского кино в Париже Quand les Russes.
Все анимационные картины были переведены нами на французский и английский с сохранением поэтической ценности, а некоторые заново оцифрованы с плёнки. Программа была настолько успешной, что мы хотим предложить её другим фестивалям. Познакомьтесь, пожалуйста, с программой, подготовленной кинокомпанией Mimesis, и свяжитесь с нами, если вам будет интересно представить её.
Но неужели не все равно, сон или нет,
если сон этот возвестил мне Истину?
Ф.М. Достоевский
«Невозможное — невеста человечества и к невозможному летят наши души» — эти слова А. Платонова есть ключ к практике творцов русской мысли второй половины XIX — первой половины XX в.в. От «концепции всеобщей нравственности» Достоевского, идей Н. Фёдорова, прослеживающихся и в культуре русского авангарда — «крылатом человечестве» Хлебникова и «Летающем пролетарии» Маяковского, пролегает путь русской мечты, проиллюстрированный этой программой.
В данной череде мультипликационных картин, представленных в модусе «русской идеи», сформулированной Ф. М. Достоевским, где начинается подготовка духовной почвы для идеи богочеловечества, мы можем наблюдать дальнейший путь этой смыслообразующей интенции.
«Сеча при Керженце» повествует о граде Китеж — мессианистическом городе, по легенде находившемся в Нижегородской области. «Русская идея» содержит представление о русском народе как богоносце. Это выражается в особом почитании русских святых. В «Сече при Керженце» также использованы элементы русской фресковой живописи.
Искусство рисует нам проект будущего, восходя от изображения мира к его преображению силой «Стеклянной гармоники», а далее и созданию мира нового, в котором «подытожена великая война», в котором, по вере Н. Фёдорова, должна состояться победа над «последним врагом» человечества — смертью.
«Я очень устал. Искусство дало бы мне новые силы.» — говорит перед смертью отец в мультипликационной картине «Потец», основанной на произведении А. Введенского, в котором предстаёт перед нами образ главного врага человеческого — конечности. «Но где ж понять исчезновенье, И все ль мы смертны?»
Известнейшее творение Ю. Норштейна «Ёжик в тумане», снятое по сказке из цикла «Правда, мы будем всегда?» С. Козлова, также задается вопросами небытия.
В «Сне смешного человека» остро ставится и «вопрос о братстве, или родстве, о причинах небратского, неродственного, т. е. немирного, состояния мира и о средствах к восстановлению родства». Продолжение идей космизма о мудром царствовании человека в тварном мире можно увидеть в картинах «Корова», «Девочка и дельфин», «Чудо».
Мультипликация, как вид киноискусства, вторит не самой реальности, но идеям мыслителей — идеям более смелым. Это переосмысление смерти и иллюстрация мечты, того самого «Сна смешного человека», сна о сильной, обновленной жизни, о вечном стремлении к оной. Местами особый интерес составляет наблюдение за переплетением образов и трактовок, созданных мультипликаторами, с голосом автора произведения, взятого за основу картины. Этот удивительный синтез рождает множество иных коннотаций, в которых зрителю интересно будет наблюдать рождение новых одушевляющих начал.